Интервью-биография знаменитейшей Ульяны Лопаткиной — примы-балерины Мариинского театра

0
2488
views
Ульяна Лопаткина

Ее называют лучшим «лебедем» со времен Майи Плисецкой. А еще — «Божественной»и «Крылья голубки». Именно так, с большой буквы. Ульяне Лопаткиной от этих слов не по себе…

Титулы посыпались на Лопаткину в двадцать с небольшим. На нее стали «ходить», как говорят в театре, и даже ездить. Балетоманы из Белокаменной, позабыв о звездах Большого, покупали вначале билет на «Красную стрелу», а затем — на спектакль с участием юной звезды, чтобы вечером, накануне «Лебединого», оживленно обсуждать в фойе Мариинки, действительно ли Лопаткина — вылитая Плисецкая и имеет «крылья голубки». И так ли она божественна, как пишет о ней британская пресса. В Лондоне, кстати, критики в этом ни разу не усомнились. В Париже, Милане, Токио и Нью-Йорке имя Ульяны Лопаткиной на афише — повод для настоящего ажиотажа. «Она безупречна!» — с придыханием говорят о ней балетоманы и не пропускают ни одного спектакля. Лишь друзья позволяют себе подшучивать над Ульяной, имея в виду непривычно высокий рост (175 см) и изящные руки балерины: «Конечно, Ульяне непросто делать всякие там вращения, у нее большая парусность как крылья у голубки…»

С тех пор как Ульяне исполнилось четыре, заботясь о будущем дочери, мама водила ее в самые разнообразные детские кружки и секции, пытаясь понять, к чему у девочки есть настоящие способности. В том, что ее дочь талантлива, она ничуть не сомневалась. И была права. Однажды Лопаткина оказалась в балетной студии, преподаватели которой, понаблюдав за девочкой какое-то время, посоветовали попробовать свои силы в мире большого балета.

В Ленинградское (теперь Вагановское, точнее, Академию русского балета им. А Я. Вагановой) балетное училище она поступила после неудачи в Москве (там Ульяна не прошла третий тур) с оценкой «условно» по всем пунктам. Это значит «на троечку», объясняла Ульяна в одном из интервью лет десять назад. Сейчас о безвестной балетной юности «Божественную» Лопаткину уже не спрашивают. Кто поверит, что на втором туре вступительных экзаменов в Вагановское, а точнее, на медицинской комиссии, у безупречной звезды Мариинки «нашли несколько изъянов». Тем не менее абитуриентка очень старалась произвести на суровых педагогов хорошее впечатление. В третьем туре ей пришлось танцевать полечку, «сильно улыбаясь». К счастью, этот танец девочке был знаком. И десятилетнюю Ульяну приняли.

Началась учеба. Восемь лет ежедневного преодоления себя, борьбы со страхами, комплексами, неуверенностью в себе. А еще детского одиночества и выходных в семье лучшей подруги — родители Ульяны продолжали жить в Керчи. Но юная Лопаткина, казалось, воспринимала происходящее как должное. Балет — жестокая профессия, и так уж повелось, что начинают заниматься ею очень рано, попросту жертвуя детством. Но ведь и заканчивают — тоже. А значит, нужно наслаждаться каждым моментом, говорила себе она. Даже если он исполнен боли, самой настоящей, физической.

Однажды уже состоявшуюся приму Мариинского театра Ульяну Лопаткину попросили рассказать о самых запомнившихся казусах и нелепостях, случавшихся с нею на сцене. В ответ балерина, не смутившись, привела пример из своей балетной юности: «Самое пустяковое — это как я упала на выпускном в хореографическом. Делала вращение и не рассчитала баланс. Рухнула задом к зрителям». Хотите знать, какой выдержкой должна обладать будущая звезда балета, — поставьте себя на место той девочки на экзамене. А что же публика? «Зрители в таких случаях вскрикивают всем залом: «Ах!»—и начинают бурно аплодировать артисту для поддержки», — с улыбкой объяснила Лопаткина.

Петербург — место потрясающей красоты, стиля, культуры. Но для жизни этот город — испытание

Кажется, даже ее прическа, такая нехарактерная для балерины, говорит о силе характера. Сегодня ее волосы коротко острижены, как у мальчика. Ворот элегантной белой рубашки застегнут до подбородка. На лице сдержанная полуулыбка. Скромность и свойственную Ульяне с самой ранней юности закрытость часто принимают за высокомерие. Но, когда она начинает говорить, нежный голос свидетельствует вам об искренней доброжелательности и готовности к общению.

МЕЖДУ ТОКИО, МОСКВОЙ И НЬЮ-ЙОРКОМ

  • Ульяна, вам довелось очень рано стать самостоятельной, из родной Керчи переехав в другой город, а сегодня это и другая страна. Как привыкали к Северной Пальмире? И как этот город изменил вас?

Я действительно родилась в Керчи, но прожила там всего лишь десять лет. Все остальное время своей жизни я провела в Питере. И «переквалифицировалась». (Смеется.) Санкт-Петербург — город потрясающей красоты, эстетики, стиля, философии, культуры, истории. Он очень сильно повлиял на меня, на мое творчество. Но для жизни этот город — испытание и по сей день. Ни для кого не секрет, какова экология города, история его создания. Город построен на крови. На множестве потерянных жизней. Город стоит на болоте. И этим многое объясняется. Тяжелый климат, высокая влажность. Танцовщик ощущает на себе влияние здешних мест очень явственно. В связи с этим бывают ситуации юмористические совершенно. Когда приезжают из Москвы артисты Большого театра, первые три дня они очень бойко и энергично приходят на утренний класс, и, глядя на наших артистов, удивляются: «Вы все здесь какие-то сонные, двигаетесь в каком-то замедленном темпе. Хотя, между прочим, уже 11 часов утра!» А в Большом театре, замечу, урок, класс (классическая часовая или полуторачасовая разминка у станка, с которой начинается день каждого танцовщика балета. — Прим. ред.) начинается в 10 и в 11 часов утра. Но проходит три дня, и москвичи вдруг принимают совершенно питерский облик. И, приходя утром в класс, между делом небрежно спрашивают: «Послушай, а ты как, хорошо, легко встаешь с утра?» На что мы обычно отвечаем: «Добро пожаловать в Петербург!» То есть с момента осуждения до понимания проходит ровно три дня, как правило. Потом все встает на свои места.

У танцовщицы столько поводов быть несчастной, вы себе даже не представляете!

  • Ульяна, а где вам самой танцуется легче всего — на родной сцене Мариинки или на гастролях?

На гастролях, как ни странно. Мариинская сцена почему-то невероятно ответственна для меня. Выход на нее каждый раз сопровождается безумным волнением и трепетом. И потом, зритель на гастролях словно заведомо любит тебя, и ты это чувствуешь. Купаешься в этой любви. Домашняя публика строга и очень требовательна. Что касается физического аспекта, то разницу в ощущениях между работой в Питере и в условиях той же столицы я испытала на себе сама, когда были гастроли в Москве. За десять дней я станцевала четыре спектакля. В Питере мы обычно в таком режиме не работаем в силу того, что нас много. Тем не менее никакой тяжести, никакой вялости с утра, так что себя не поднять… Совершенно другое ощущение в мышцах, иная подтянутость, легкость в работе. Но, поскольку случается это очень редко, серьезно это нас не сбивает. (Смеется.) К своему городу, театру, климату возвращаемся без проблем.

  • Об образе жизни танцовщиков, жестоком режиме и ежедневном распорядке ходят настоящие легенды. Что, по-вашему, самое сложное в жизни балетного артиста?

Сложность жизни балерин состоит скорее в отсутствии режима, чем в его наличии. (Улыбается.) В силу гастрольной занятости театра и личного гастрольного графика, перемены часовых поясов, связанной с этим необходимости поздних, а то и ночных репетиций. Когда у тебя всего три дня между Америкой и Японией, ты с трудом находишь тот час-два-три в сутках, когда ты хотя бы понимаешь, где находишься. Физически мобилизовать свой инструмент — в данном случае это твое тело и мозги — в таких условиях очень сложно.

НАСЛЕДНИЦА МАЙАМИ

Так заговорили о Лопаткиной, когда она станцевала в «Лебедином озере». Титул этот стал тяжелой ношей для балерины. Когда Лопаткина включила в свой репертуар «Кармен-сюиту» на музыку Визе — Щедрина, критика не щадила ее, сравнивая с великой Плисецкой (на фото Майя Михайловна поздравляет Ульяну с премьерой спектакля на X Международном фестивале балета «Мариинский» в апреле 2010 года). Плисецкая же лично добавляла последние штрихи в актерский рисунок другой роли Ульяны — Анны в балете «Анна Каренина». На генеральной репетиции сказала: «Мне недостаточно вашей любви к Вронскому, я не успела почувствовать, как сильны ваши чувства». «Пришлось быть предельно открытой во всех эпизодах… Потом Майя Михайловна обняла меня и сказала: «Вот теперь все как надо». Я почувствовала, что ожила…»

Прилетаешь, скажем, в Японию, и уже на следующий день у тебя репетиция и спектакль. Как правило, времени для адаптации нет вовсе. В отличие от мира спорта, где спортсмену обычно отводится время для какой-то акклиматизации. Когда после десяти дней наконец происходит та самая адаптация, ты перестроился, начал чувствовать себя лучше, во всяком случае не засыпаешь в антрактах в «Лебедином озере», когда садишься на стул и понимаешь, что отключаешься, а у тебя впереди «черный лебедь»… Так вот в этот момент оказывается, что пора возвращаться в Россию, чтобы тут же отправиться в Америку. Вот это, наверное, самое сложное. Когда ты испытываешь не нагрузки, а перегрузки. А потом ты возвращаешься из Америки и вообще ничего не понимаешь… (Смеется.)

  • Как вы восстанавливаетесь в таких случаях?

Рецепт простой. Сон, правильное питание, в качестве вспомогательной меры — массаж. Иногда просто гимнастика. Плюс бассейн, сауна. Но самое главное — не бросать занятия. Продолжать ежедневно посещать класс, в самом балетном экзерсисе меняя комбинации таким образом, чтобы помочь телу восстановить прежнюю форму. Правильно выстроенный класс либо лечит, либо тренирует, либо настраивает тело на нагрузки, на физическую работу. Один-полтора часа утром у станка — самое важное время в предстоящем рабочем дне. Можно выйти с урока абсолютно опустошенным и обессиленным, с желанием тотчас же бросить все. А можно — окрыленным, как птица. Отдых на диване здесь балерине совершенно не помощник.

ПОВОД ДЛЯ СЧАСТЬЯ

Физические затраты артиста порой несравнимы с энергетическими, душевными…

Их восполняет публика. Но… иногда нужна тишина, одиночество. Иногда, напротив, свежие впечатления, эмоции. Музыка, живопись, просто прогулка. Порою достаточно побыть на природе или замкнуться на ребенке. А еще храм очень хорошо дисциплинирует… А вообще, самое сложное в жизни балерины — сохранить в себе стремление к творчеству. Не сбиться с пути в течение отпущенного тебе времени в профессии. Все-таки срок существования в балете недолгий — всего 15-20 лет. Иногда 30. Сочетать хорошую форму, исполнительское искусство и при этом вдохновение и способность творить так часто, как это необходимо. Не уйти в формальное исполнение своих обязанностей, когда творчество улетучивается, уходит как песок сквозь пальцы. Ты держишь себя в форме, выполняешь необходимое, ты танцуешь, но… не танцуешь. Ты трудишься. Но это все. Вот это сложно.

  • Случалось, что вы были несчастны на сцене?

Конечно! Причем ужасно несчастна. (Смеется.) Думала, когда же это закончится. Там сделала что-то не так, там споткнулась. Здесь партнер толкнул, сцена вдруг когда-то поехала в другую сторону, зачем-то она наклоняется так сильно, а я падаю так быстро… У танцовщицы столько поводов быть несчастной, вы себе даже не представляете! Внутренняя самокритика развита настолько сильно и поражает настолько быстро. Просто молниеносно… Как взгляд Медузы горгоны. Ты цепенеешь в момент, когда нужно продолжать что-то делать. А внутренний голос кричит тебе: «Это ужасная ошибка! Просто катастрофа!» И все это параллельно с движением, музыкой. От этого страдают все без исключения артистки. Особенно в начале творческого пути. Научиться мириться с критиком, живущим у тебя внутри, очень непросто. В таких случаях спасает видеозапись спектакля. Садишься, смотришь пленку, видишь, что все было вовсе не так ужасно, как тебе казалось, и успокаиваешься. А ты ведь чуть не умер на сцене! Чуть-чуть споткнулся. Лицо скисло, и зрители увидели, что все плохо. Хотя, что именно плохо, никто не понял. Но почему-то балерина погрустнела и перестала танцевать. Она просто «доживает» свою вариацию на сцене. Так что быть несчастной на сцене—легко. Стоит только себя пожалеть. (Улыбается.) Но и счастливой — тоже.

  • Сегодня успех в каком бы то ни было виде деятельности определяется материальными вещами. Балет не исключение…

Да, богатство, роскошь являются неким определяющим критерием нашей жизни, деля людей на тех, кому они доступны и недоступны. Для кого-то это причина радоваться и ощущать себя сверхчеловеком, а для кого-то — повод всегда унывать, вечно мечтать и никогда не достичь роскоши. Я очень уважаю состоятельных людей, которые не тратят свое состояние и дарованные им возможности на «радование» только себя. Уважаю тех, которые придерживаются аскетизма в быту. Есть такие примеры людей очень состоятельных, которые умеют свое богатство употребить во благо не только себе, но и окружающим. Они понимают, что богатство дается человеку как испытание.

  • Вы сами нуждаетесь в роскоши?

Роскошью для меня является время. Отвлечение от обычных ежедневных репетиций и тренировок. Отсутствие нагрузок, когда я позволяю себе ничего не делать в смысле профессии. Дня два-три-четыре, не больше. Когда речь идет о десяти днях, это становится слишком дорогим удовольствием. Приходится расплачиваться.

  • В 2002 году вы стали мамой, рискнув на время оставить сцену и прервать карьеру балерины. А ведь мнение о том, что танцовщица не может иметь детей без ущерба для танца, до сих пор живо…

Это один из вариантов прочтения мысли о необходимости самопожертвования ради искусства. Но я считаю, что это очень стереотипное утверждение. Да, балет действительно отнимает много времени и сил. Обычная тренировка, репетиции, разучивание своих партий, отдых — профессия поглощает тебя, кажется, без остатка. Но думаю, полностью подчинять свою жизнь работе — ошибка. Иначе женщина не была бы одарена способностью рожать детей. А я всегда хотела детей. И хочу. И самое фантастическое время для меня — когда моя дочь Маша была совсем маленькой. Да, это очень тяжело. Поначалу я совсем потеряла ориентир: где ночь, где день? Как выспаться?! Когда это все закончится?! Но когда на тебя смотрит твой ребенок и улыбается тебе — такие мгновения незабываемы.

  • Вы задумывались о том, чем занимались бы, не стань вы балериной? Ведь в детстве вы всерьез увлекались рисованием…

Знаете, в детстве у каждого ребенка бывают некие просветления. (Смеется.) Он вдруг понимает, кем он хочет стать. Я мечтала стать воспитательницей детского сада младшей группы. Но мое детство связано с концом советской эпохи, когда жизнь очень сильно отличалась от сегодняшней. И спектр профессий, из которых ты мог сделать выбор, — тоже. Но если бы я была ребенком сегодняшнего дня, меня, скорее всего, увлек бы дизайн или иностранные языки. Но в любом случае профессия была бы творческой. Еще у меня была смешнючая мечта. Точнее, две! Быть маляром и парикмахером. Я постригла и причесала всех кукол, какие у меня были. И даже некоторые мои тетушки (а у меня и по папиной и по маминой линии их много) рискнули отдаться в мои руки. И до сих пор, когда перед спектаклем мне делают прическу, я пытаюсь вмешиваться в процесс. Мне говорят: «Убери же руки!» — а я: «Я вот только здесь поправлю!» (Смеется.) Ну и красить — сам процесс того, как краска ложится на поверхность, какой след оставляет кисточка — все это увлекало меня, и я могла часами, как завороженная, наблюдать за росписью посуды, скажем. Но ведь жизнь не закончилась еще. Кто знает, чем я займусь в будущем. (Улыбается.)

  • Кстати, шанс стать преподавателем у вас точно есть…

У меня даже был опыт преподавания в Вагановском училище — меня просили замещать классы. И с подростками, и с малюсенькими детками. И мне с ними интересно. Вот то чего, я боялась, когда у меня родилась дочь, — того, что мне будет тяжело найти общий язык с ребенком, слишком уж сильно отличаются интересы взрослых и детей. Сколько раз я наблюдала за взрослыми, которые бесконечно одергивали своих детей, мол, не мешай взрослым. Займись чем-нибудь своим! И спрашивала себя: неужели и я так буду поступать со своим ребенком?.. Меня это всегда очень сильно ранило. Но моя дочь забрала меня с собой в детство. И, когда мне трудно сосредоточиться, я просто пытаюсь представить, как, какими глазами смотрит она на этот мир, настроиться на этот взгляд. И сразу становится интересно!..

  • Вы не любите строить планы вслух. Поделитесь тем, какие планы и мечты уже сбылись?

Дочь. Не ожидала, что ее появление на свет станет для меня таким откровением. Я так и осталась в полном недоумении от того, как это возможно! Пока носила в себе ребенка, у меня было ощущение, что никто не понимает того, что происходит во мне. Мысль о том, что внутри создается новый человек, в принципе не перерабатывалась мозгом. Я так и ходила потрясенная все девять месяцев: как же так?! Вот здесь голова, а вот ручка, а там ножка — это что-то невероятное! Чудеса происходят с нами и вокруг нас каждый день. Нужно лишь видеть.

ФАКТЫ О УЛЬЯНЕ ЛОПАТКИНОЙ

Когда на спектакле я выполняю жуткой сложности движения, к которым надо готовиться с детства и вытереть сто потов, — это как раз те условия, где я могу обрести внутреннюю свободу. Музыка провоцирует меня на открытия

  • Родилась в Керчи (Украина) 23 октября;
  • Окончила Академию русского балета им. А. Я. Вагановой (класс проф. Дудинской);
  • В 1991 году принята в труппу Мариинского театра. Начинала в кордебалете. В августе 1994-го дебютировала в балете «Лебединое озеро» в роли Одетты-Одиллии. Спустя год назначена примой-балериной;
  • В 2001 году в связи с травмой и беременностью оставила сцену. В феврале 2003-го решилась на операцию и вновь вернулась в театр;
  • В 2001 году вышла замуж. Муж — бизнесмен, архитектор, писатель Владимир Корнев. Супруги воспитывают дочь Машу (9 лет).
Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.
Нажимая кнопку "Отправить" вы даёте разрешение на сбор, анализ и хранение своих персональных данных согласно Правилам